Николай Степанович Гумилев
 VelChel.ru
Биография
Хронология
Семья
Галерея
Вернисаж
Стихотворения 1902 - 1909
Стихотворения 1910 - 1916
Стихотворения 1917 - 1921
Стихотворения по алфавиту
Хронология поэзии
Проза
Пьесы
Переводы
Об авторе
  Сергей Лукницкий. Есть много способов убить поэта
  Вера Лукницкая. Николай Гумилев
  А. Левинсон. Гумилев
  Н.М. Волковысский. H.С. Гумилев
  Ю. И. Айхенвальд. Гумилев
  С. А. Ауслендер. Воспоминания о Н. С. Гумилеве
  Воспоминания В. Я. Ирецкого о Н. С. Гумилеве
  В. Ходасевич. Гумилев и Блок
  Краткая литературно-биографическая хроника
  Г. Гальский. Панихида по Гумилеву
  В.Я. Брюсов. «Н.Гумилев. Жемчуга.»
Вяч. И. Иванов. «Жемчуга Н. Гумилева»
Ссылки
 
Николай Степанович Гумилев

Об авторе » Вяч. И. Иванов. «Жемчуга Н. Гумилева»

Подражатель не нужен мастеру; но его радует ученик. Независимого таланта требует от ученика большой мастер, и на такой талант налагает послушание: в свободном послушании мужает сила. Н. Гумилев не напрасно называет Валерия Брюсова своим учителем: он - ученик, какого мастер не признать не может; и он - еще ученик.

Он восхищается приемами наставника и его позой; стремится воспроизвести выпуклый чекан его речи, его величавый лирический и лироэпический строй, перенимает его пафос и темы; порой полусознательно передумывает его любимые думы.

Ты не знаешь, ты не знаешь, что такое эта скрипка...1

Так усиливает он за учителем фигурою повторения ритмическую энергию хореев.

Когда Тимур в унылой злобе
Народы бросил к их мете,
Тебя несли в пустынях Гоби
На боевом его щите...2

Так строит он, следуя манерам учителя, свои замкнутые строфы, надменные станцы, и не изменяет приподнятой монотонии плавных ритмических периодов на протяжении почти всей книги "Жемчугов", даже в тех случаях, когда ирония или ласковость замысла соблазняют к улыбке и игре, когда сам мастер подает пример улегченной напевности, менее сдержанного движения, более живого и простодушного тона.

Я спал, и смыла пена белая
Меня с родного корабля...3

Так вспоминается ему Ариадна учителя:

Ты спишь, от долгих ласк усталая,
Отдавшись дрожи корабля.

Это - "Одиночество": одна из любимых тем Брюсова. Далее - ряд других брюсовских тем: перевоплощение любовной четы, заполнившей великолепную mise-en-scene {мизансцену (фр.).} своей первоначальной трагической страсти; воспоминания о героическом товариществе; магия книг и книги магов; Адам и Ева; Улиссы, Агамемноны, Семирамиды, Варвары - и так много других встреч в садах мечты, дружной с географией и историей, - в декоративных и таинственных областях, "луной мучительной томимых", с мандрагорами первой эпохи мастера и базальтами его зрелой поры4. Одним словом, весь экзотический романтизм молодого учителя расцветает в видениях юного ученика, порой преувеличенный до бутафории и еще подчеркнутый шумихой экзотических имен. И только острота надменных искусов жизни реальной, жадное вглядывание в загадку обставившего личность бытия и в лик бытия нарастающего, упорное пытание смысла явлений, ревниво затаивших свою безмолвную душу, блаженство и пытка еще не остывших, только что выстраданных "мигов", гнев живого на живых и страстные отклики испытателя судеб и воль на судьбы народа и города, земли и ближайшего своего соседа по одиночной камере воплощенной жизни, наконец-то запечатленное опытом и в душе установившееся чувствование, что поэт подлинно несет какую-то "весть" и что он - один из "мудрецов", т. е. воистину что-то познавших, и потому "хранителей тайны и веры", - все это, что в изобилии есть у Брюсова и его определяет как ставшего и совершившегося, при всей незавершенности его окончательного лика и поэтического подвига, - еще не сказалось, не осуществилось в творчестве Н. Гумилева, но лишь намечается в возможностях и намеках. И поскольку наметилось - обещает быть существенно иным, чем у того, кто был его наставником в каноне формальном и Вергилием его романтических грез, кто учил его рядить Сказку в Армидин панцирь из литого серебра и переплавлять брызги золотых Пактонов восторга в тяжелые кубки с изощренной резьбой во вкусе элегантной пластики Парнаса5.

Довольно прочесть, например, превосходное "Путешествие в Китай" или бесподобную идиллию "Карабас", чтобы увидеть, что Н. Гумилев подчас хмелеет мечтой веселее и беспечнее, чем Брюсов, трезвый в самом упоении - ибо никогда не утоленный - и в самом аффекте исступления сознательно решающийся и дерзающий - ибо непрестанно испытующий мыслим и волей судьбу и Бога. Довольно прочесть другую, менее совершенную, но пленительную по грезе и наивно проявившемуся тайному символизму поэму "Раджа"6, - чтобы убедиться, что золотые полудетские сны оптимистически окрашивают мир в глазах затаенно надеющихся на реальность самой волшебной сказки искателя "Жемчугов черных, серых и розовых", каждое дыхание которого молится солнцу, - в противоположность омраченному гению того, кто в мятежной гордости, в "унылой злобе" однажды воскликнул:

Но последний царь вселенной -
Сумрак, сумрак за меня!..7
Страница :    << [1] 2 3 > >
Алфавитный указатель: А   Б   В   Г   Д   Е   Ж   З   И   К   Л   М   Н   О   П   Р   С   Т   У   Ф   Х   Ц   Ч   Ш   Э   Ю   Я   #   

 
 
Copyright © 2019 Великие Люди   -   Николай Гумилев